Posts Tagged ‘записки на манжетах’

В сущности говоря, я не знаю, почему я пересек всю  Москву и направился
именно  в это колоссальное здание.  Та бумажка, которую я бережно  вывез  из
горного царства, могла  иметь  касательство ко  всем шестиэтажным зданиям, а
вернее, не имела никакого касательства ни к одному из них.

 В 6-м подъезде - У сетчатой трубы мертвого лифта. Отдышался. Дверь. Две
надписи. "Кв. 50". Другая загадочная: "Худо". Отдышаться.  Как-никак, а ведь
решается судьба.
     Толкнул незапертую дверь. В полутемной передней огромный ящик с бумагой
и  крышка от рояля. Мелькнула комната, полная женщина в дыму. Дробно застучала
машинка. Стихла. Басом кто-то сказал: "Мейерхольд".
     - Где Лито? - спросил я, облокотившись на деревянный барьер.
     Женщина у  барьера раздраженно  повела  плечами. Не знает.  Другая - не
знает.  Но  вот  темноватый коридор. Смутно,  наугад.  Открыл  одну  дверь -
ванная. А на другой двери - маленький клок. Прибит косо, и  край завернулся.
Ли.  А,  слава богу  Да,  Лито. Опять сердце Из-за  двери  слышались  голоса:
ду-ду-ду...

---
Я вынул карандаш, и заведующий косо написал:
     - Прошу назначить секретарем Лито. Подпись.
     Открыв рот, я несколько секунд смотрел на лихой росчерк. Молодой дернул
меня за рукав:
     - Идите наверх, скорей, пока он не уехал. Скорей.
     И я стрелой  полетел наверх. Ворвался в двери, пронесся через комнату с
женщинами и вошел в  кабинет. В кабинете сидящий взял  мою бумагу и черкнул:
"Назн. секр." Буква. Закорючка. Зевнул и сказал: вниз.

---

Назн.  секр.  Господи!  Лито.  В  Москве.  Максим  Горький...  На  дне.
Шехерезада... Мать.

     Молодой  тряхнул мешком,  расстелил  на столе  газету и высыпал  на нее
фунтов пять гороху.
     - Это вам. Четверть пайка.

Жить в чемодане?

Posted: Сентябрь 28, 1921 in Другое
Метки:

И я приехал в Москву. Самый переезд не составил для меня особенных затруднений, потому что багаж мой был совершенно компактен. Все мое имущество помещалось в ручном чемоданчике. Кроме того, на плечах у меня был бараний полушубок. Не стану описывать его. Не стану, чтобы не возбуждать в читателе чувство отвращения, которое и до сих пор терзает меня при воспоминании об этой лохматой дряни.

Достаточно сказать, что в первый же рейс по Тверской улице я шесть раз слышал за своими плечами восхищенный шепот:

— Вот это полушубочек!

И вот тут в безобразнейшей наготе предо мной встал вопрос… о комнате. Человеку нужна комната. Без комнаты человек не может жить. Мой полушубок заменял мне пальто, одеяло, скатерть и постель. Но он не мог заменить комнаты, так же как и чемоданчик. Чемоданчик был слишком мал. Кроме того, его нельзя было отапливать. И, кроме того, мне казалось неприличным, чтобы служащий человек жил в чемодане.